Терри Пратчетт и его Смерть

Терри Пратчетт и его Смерть

Прямым текстом — Терри Пратчетт и его Смерть
Двенадцатого марта после долгой болезни скончался сэр Терри Пратчетт, автор книг о Плоском мире.
Игроманияhttps://www.igromania.ru/
Прямым текстом
Терри Пратчетт и его СмертьТерри Пратчетт и его Смерть
Терри Пратчетт и его Смерть

Моркоу, к величайшему удивлению Ваймса, произнес речь. Его слова разносились над пропитанной влагой землей, эхом отражаясь от покрытых каплями дождя деревьев. Содержание речи являлось единственно приемлемым для такого события: он был моим другом, он был одним из нас, он был хорошим стражником.

[...]

Эти слова звучали буквально на всех похоронах, на которых доводилось присутствовать Ваймсу. Вероятно, их произнесут и на похоронах капрала Шноббса, правда, скрестив пальцы за спиной. Такие слова нужно говорить.

Смерть сэра Терри Пратчетта не стала трагической неожиданностью. Знаменитый писатель, автор книг о Плоском мире, болел давно и тяжело и даже пытался получить разрешение на эвтаназию, чтобы уйти из жизни поскорее. В такой ситуации принято не скорбеть, а вздыхать и говорить: «Отмучился».

Примерно это я сказал себе позавчера днем, прочитав новости. И даже успокоился — на некоторое время. А тем же вечером совершенно случайно наткнулся в сети на подзабытый отрывок из его книги. И без всякой задней мысли пошел за книгой, чтобы перечитать этот момент еще раз.

Так прошел весь вечер и почти вся ночь. Я открывал книгу за книгой, перечитывал любимые отрывки, думал над ними, вспоминал, как читал их впервые... И под утро внезапно пришло осознание: всё. Конец. Новых книг уже никогда не будет.

И вот тогда я закрыл книгу и, неожиданно для себя, заплакал.


Терри Пратчетт и его Смерть

А потом Брута поднялся. На свой труп он даже не посмотрел.

— Ха! Я ждал тебя, — сказал он.

Прислонившийся к стене Смерть выпрямился.

Тебе очень везло.

— Но столько еще можно было сделать...

Да. Как всегда.

Когда меня спрашивали, о чем пишет Пратчетт, я не задумываясь отвечал: «О жизни». Нет, он писал много о чем — в одном только «Плоском мире» не меньше пяти совершенно непохожих друг на друга сюжетных циклов... Но на самом деле, как и любой другой великий писатель, Пратчетт писал о людях. О мире. И о жизни, во всех ее проявлениях. Просто с разных точек зрения — будь то веселая комедия о трусливом валшебнике Ринсвинде, или без пяти минут нуарный детектив о городской страже Анк-Морпорка, или жутковатые «народные мотивы» в цикле о ланкрских ведьмах.

Произведения Пратчетта часто называют пародийным фэнтези, и напрасно: они всегда полны иронии, иногда в них встречается едкий сарказм, иногда — острая сатира... Но вот именно пародии там обычно кот наплакал. Если Пратчетт кого и пародирует, то в первую очередь — нас с вами.

Его книги — не развенчание шаблонов фэнтези. Это, скорее, демонстрация того, как эти шаблоны работали бы на самом деле, если б в каноничные фэнтезийные ситуации попадали не сказочные персонажи, а нормальные, живые люди. Со всеми достоинствами и недостатками — как мы, как ваш сосед, как ваша школьная учительница, как водитель маршрутки, которая везла вас на работу. Получается смешно, но с подвохом. Примерно как с монологами Жванецкого — сначала посмеялся, а потом подумал: «А чего я смеюсь-то, как будто у меня самого все не так?»


Терри Пратчетт и его Смерть

— Неужели в тебе нет ни капли романтики? — горестно воскликнула Маграт.

— Нет, — сказала матушка. — Ни капельки. И звездам совершенно без разницы, чего ты там желаешь, и волшебство вовсе не делает жизнь лучше, а тот, кто сует руки в огонь, непременно обжигается.

При этом Пратчетт нисколько не идеализирует свой мир — человечество вообще с трудом поддается идеализации. В его Анк-Морпорке здания держатся на костылях и изоленте, появиться в спальном районе ночью равносильно самоубийству, а огромная река, обеспечивающая водой весь город, грязна до такой степени, что ее можно просто перейти — только очень быстро, а то обувь растворится и химические ожоги будут обеспечены. С точки зрения логики, Анк-Морпорк должен выглядеть отвратительно... Но он все равно прекрасен. Именно потому, что там постоянно бурлит жизнь.

И ты понимаешь, что жизнь не обязана быть приятной. Что в ней чертова прорва темных полос. Что никто не гарантирует, что, вляпавшись в одну из таких полос, ты когда-нибудь сумеешь выбраться. Но это твоя жизнь. И она прекрасна. Просто потому, что она у тебя есть. Просто потому, что другой у тебя никогда не будет. Просто потому, что прекрасна любая жизнь.


Терри Пратчетт и его Смерть

— Но ведь есть великие дела, за которые стоит отдать жизнь, — возразила Бабочка.

— Нет, нет таких дел! Потому что жизнь у тебя только одна, а великих дел как собак нерезаных!

— О боги, да как же можно жить с такой философией?

Ринсвинд набрал в грудь побольше воздуха.

— Долго!

Но любая жизнь когда-нибудь заканчивается — она не может быть настоящей без смерти. Это закон существования, с которым Пратчетт никогда не пытался бороться. И смерть в его книгах — не столько ужасная трагедия, сколько логичное завершение пути. А может быть, и начало нового. Точно не знает никто. Даже сам Смерть, который лишь указывает душам путь на ту сторону.

И — что особенно показательно — именно поэтому любое насилие в книгах Пратчетта всегда смотрится как... несусветная глупость. Вселенский идиотизм. Дурь, которую человечество не может изжить на протяжении тысяч лет. Книги Пратчетта полны того же пацифизма, который всю жизнь пытался вложить в наши головы Гарри Гаррисон: ребята, вам что, делать нечего, у вас есть вся ваша чертова жизнь, идите и займитесь чем-нибудь умным, красивым, а лучше — полезным. Сделайте что-нибудь, о чем вам было бы интересно поговорить со Смертью, когда он будет указывать вам дорогу дальше.


Терри Пратчетт и его Смерть

Тиффани вспомнила слова, произнесенные им над могилой Бабушки Болит почти целую жизнь тому назад. Тогда на залитом солнцем торфе, с кричащими в небе хищными птицами, слова эти казались всем, что могло быть сказано. Она повторила их сейчас:

— Если и есть Освященная земля, то вот она.

— Если и есть Святой день, то он пришел.

Из книг Терри Пратчетта каждый извлекает что-то свое. Кто-то (скажу сразу — я) научился у него здоровому скептицизму и критическому мышлению. Кто-то — ответственности и умению сначала думать, а потом делать. Кто-то научился тонко подшучивать, кто-то — понимать шутки и не обижаться на них. Для многих это вообще стало первой в жизни литературой, после которой они обратили внимание на книги.

Книги Терри Пратчетта не помогают сбежать от проблем нашего мира — напротив, они мягко и ненавязчиво акцентируют на них внимание. Да так, что если раньше ты этих проблем не замечал — непременно задумаешься, а если замечал — порадуешься, что ты не единственный, кому это важно. Но, в любом случае, после каждой его книги в моей душе оставался приятный осадок. Чувство времени, потраченного с пользой. Чувство нового приобретения.

Глупо и эгоистично, но все эти годы, даже после того, как я узнал о его болезни, мне было приятно осознавать, что Терри Пратчетт просто-напросто еще жив. Теперь это ощущение исчезло и не вернется уже никогда. Сэр Терри Пратчетт умер, и с ним — как бы банально это ни звучало — умерла еще одна эпоха.

Сейчас — и, может быть, это тоже глупость и эгоизм — я рад, что в последние годы он так и не получил разрешения на эвтаназию. Что, несмотря на все испытания, он прожил свою жизнь. Полностью. До самой смерти. И использовал по назначению каждую минуту. Так, как учил нас.


Терри Пратчетт и его Смерть

Прощайте, сэр Терри Пратчетт. Или даже — кто знает? — до свидания.

Тиффани присела на пенек и немного поплакала, потому что это необходимо было сделать. Затем она пошла и подоила коз, потому что кто-то должен был сделать и это тоже.

Комментарии
Загрузка комментариев  
Об авторe
Станислав Степанченко
Станислав Степанченко
Автор «Игромании.ру», убежденный выпускник матфака, программист. Статьи пишет на C++, а потом долго переводит на русский, чем добавляет головной боли редактору. Впервые сел за компьютер в пять лет. С тех пор отчаянно пытается отомстить играм за потерянное детство.