Беспощадный мор — разбираем концовки Pathologic 3

Мы привыкли делить финалы в играх на условно «хорошие» и «плохие». В случае с Pathologic 3 всё иначе: той самой развязки, которая устроила бы большинство, здесь попросту не существует. Даже самый логичный исход нельзя назвать идеальным — и в этом весь почерк Ice-Pick Lodge.

В статье мы не только перечислим концовки нового «Мора», но и разберём, какую цену герой платит за каждую из них и почему идеальный вариант тут сознательно не предусмотрен.

Цена выбора

Pathologic 3 честно лишает игрока иллюзии безупречного исхода. Где-то гибнет город, где-то обесценивается чудо, где-то сам Даниил Данковский предаёт всё, что было ему дорого. Каждая развязка наглядно показывает, какие приоритеты расставляет игрок, управляющий Бакалавром: что он делает с ответственностью за тысячи жизней, как соотносит собственные убеждения, чудеса степного Города-на-Горхоне и Танатику — цель, ради которой вообще ввязался в эту историю.

В классическом «Море» финал в куда большей степени был делом вкуса. Хочешь — спасай город, хочешь — сохраняй Многогранник, хочешь — выбирай концовку Самозванки и не выбирай вовсе. Можно было усесться сразу на все стулья: если чудо в итоге гарантировано, зачем вообще чем-то жертвовать?

Теперь схема иная. Игру лишают возможности выиграть всё и сразу — спасти и Многогранник, и город, и Танатику одновременно больше нельзя. Финал складывается как пазл из двух крупных пластов: что мы сделали для города и что — для Танатики. Можно блестяще спасти Город-на-Горхоне, но вернуться в столицу к разгромленной лаборатории. Можно, наоборот, позорно уйти от ответственности — и всё же дожить до почтенной старости, продолжая заниматься наукой.

• Обзор Pathologic 3 — город, который нельзя спасти

«Искатель чудес» — от скептика к мистику

«Искатель чудес» — самая спорная из условно благополучных концовок. По механике это почти награда за внимательное и аккуратное прохождение. К двенадцатому дню Данковский держит эпидемию под контролем, понимает природу чуда и Песчанки, сознательно выбирает спасение башни, но всё равно её теряет: либо не спас Карминского от покушения Андрея Стаматина, либо не успел вовремя остановить Аглаю.

В итоге Многогранник сносят. Из-под его обломков сочится живая кровь, необходимая Бураху для панацеи. Город выживает, на улицах снова играют дети, жизнь постепенно входит в привычное русло. Однако это развязка Гаруспика, а не Бакалавра.

В столице Инспектор формально хвалит Данковского и заявляет, что тот своими стараниями спас Танатику. Только вот самому герою она уже не нужна.

Путешествие по Многограннику (наконец-то можно вдоволь погулять снаружи всех измерений) становится инициацией. Даниил буквально умирает и возрождается: ложится в гроб, просыпается в нём же, встречает Симона и усваивает его главный принцип — выдержать испытание, чтобы стать сильнее. После этого Бакалавр воспринимает башню не как диковину на берегу реки, а как устройство, ломающие привычное течение времени и выворачивающее сознание. Нелинейный сюжет Бакалавра рассеивает его по нескольким точкам пространства одновременно, тем самым делая его бессмертным. В момент осознания этого Данковский становится Симоном Каином.

Пройдя по следам учителя, Бакалавр меняет жизненный вектор: разочаровывается в собственной Танатике и возвращается в столицу лишь затем, чтобы почти сразу уехать дальше. Его влечёт новый северный городок и аномалии там — теперь он ищет бессмертие не в лабораторных колбах, а в чудесах. Так врач нащупывает суть вопроса, но не способен охватить её целиком.

Многим игрокам такой поворот показался надломом персонажа — слишком уж резкий скачок от скептика к почти одержимому мистику. С рациональной точки зрения это и правда выглядит как окончательный нервный срыв и без того надломленного человека, которого добил стресс. Тем не менее «Искатель чудес» — мой любимый финал. При всей нелогичности в Данковском всё ещё остаётся запал для новых исследований. А заодно это органичный крючок для возможного продолжения — условных «приключений Бакалавра Данковского» в новом городе.

«Цена чуда» — эстетика ради эстетики

«Цену чуда» игрок получает, если выбирает Многогранник, так и не побывав внутри. Башня формально спасена, но без понимания её сути она остаётся лишь красивым фонариком, нарушающим гравитацию. Никаких прозрений о бытии, никаких прорывов — голая эстетика ради эстетики.

Плата за сохранение непонятого чуда — новые вспышки чумы по стране и гибель Танатики. В лаборатории нас встречают заражённые коллеги, которым жить осталось считанные часы. За витражами университета — столица, пожираемая Песчанкой. Данковский уже ничего не может исправить.

Эта развязка — вполне справедливый ответ игры на красивое, вроде бы правильное, но по сути пустое решение. Игрок спасает Многогранник не как вместилище бессмертия, а просто потому, что в классическом «Море» Бакалавр вроде бы отстоял башню. Не понял, что защищаешь, — получи, распишись.

• «Прыжки во времени — это возможность пропустить страницы в середине книги» — интервью с ведущим геймдизайнером Pathologic 3

«Истинное бессмертие» — здорово и вечно

«Истинное бессмертие» — формально лучший финал, о котором мог мечтать герой. Здесь он не только понимает Симона и природу башни, но и активно за неё борется: спасает Карминского и срывает расследование Аглаи.

В столице Инспектор укоряет его: почему не спасён город? Но теперь Бакалавру всё равно. Он не просто соприкасается с бессмертием — он им становится. В этом варианте потенциал башни раскрывается полностью.

Сознание Данковского растворяется в башне. Все допросы, конфликты, давление и сомнения оказываются частью его внутреннего спора с самим собой, заключённого внутри Многогранника Он разложил задачу по полочкам и нашёл ответ. После этого он стал по-настоящему свободен.

С точки зрения мечты героя это идеальный итог: он достиг бессмертия. В отличие от «Цены чуда», здесь гибель города не ощущается платой за каприз. Данковский выбирает чудо не вслепую, а потому что до него дорос.

«Академик» — комфорт вместо утопии

«Академик» — самая рациональная и, пожалуй, самая «радостная» из благополучных развязок. Прохождение почти безупречно: Данковский честно сражается с чумой, узнаёт, что Песчанка убивает остальные болезни, но в финале всё же отдаёт Многогранник под снос.

Цена выбора высока: огромный утопический смысловой пласт забыт или не познан, Танатика в прежнем виде исчезает. Лаборатория выживает, но меняет задачу: команда Бакалавра больше не отменяет смерть, а лишь отодвигает её под эгидой эпидемиологии.

В кат‑сцене мы видим портреты Серафимы, Данковского и слишком рано погибшего Якова Точечки, отдавшего жизнь за научный прорыв. Бакалавр получает мировое признание, премии, звание академика и, по крайней мере, доживает до старости.

Это идеальный финал для тех, кто желал Данковскому комфорта и покоя. Он не бросает медицину, но прощается с прежними амбициями. Для одних это естественное взросление персонажа, для других — предательство идеи, которой он посвятил жизнь. Если в «Искателе чудес» он покидает лабораторию, но продолжает погоню за бессмертием, то здесь вовсе отказывается от неё ради статуса и покоя.

• Ретроспектива Pathologic — искусство сопротивления

«Гниль» — цена бездействия

Дальше — по‑настоящему плохие развязки. «Гниль» получить невероятно просто: достаточно оставить детей запертыми в Многограннике или вообще не попытаться решить судьбу города. Можно подумать, что после манипуляции детскими жизнями генерал не выстрелит, и мы спасём и башню, и город. Но чуда, как в руте Самозванки, не происходит.

Пушки действительно молчат, но Город‑на‑Горхоне застревает между жизнью и смертью: у Бураха нет крови для панацеи, а Многогранник с детьми внутри начинает разлагаться. Карминский, до последнего защищавший башню, погибает — инквизиторская печать не спасает от чумы.

Игре безразлично, пытался ли игрок усидеть на двух стульях или просто не справился. Такого Бакалавра называют нерешительной, безвкусной субстанцией, на которую жалко было тратить силы. Умыть руки — тоже поступок, и последствия у него самые омерзительные.

«Предопределённость» — фатальная ошибка

В этой версии Бакалавр признаёт существование судьбы. Ключевой фрагмент развязке — улица Люричевой. Пройдя по ней, герой видит худший исход своей жизни — смерть Танатики.

Даже если в финале Инспектор хвалит его за спасение города, лабораторию закрывают с позором: танатологию признают псевдонаукой и обвиняют в растрате бюджетных денег, самого Данковского исключают из попечительского совета академии.

Ситуация отсылает к Pathologic 2, где попытка заключить сделку со смертью лишала игрока нормальной развязки. Здесь то же самое: вас предупредили, вы всё равно пошли — итог вполне ожидаемый.

• Самые страшные эпидемии в играх. От NieR до The Last of Us

«Фиаско» — смотри, не упади

«Фиаско» — это полный крах основной сюжетной линии. В этой развязке Бакалавр не справляется с задачей, ради которой приехал в Город‑на‑Горхоне.

Чтобы увидеть её, достаточно не довести важные сюжетные линии до логического конца, игра зафиксирует провал. Это может произойти, когда игрок бежит впереди паровоза и грузит двенадцатый день до того, как готов к развязке. Об этом мягко предупреждает Марк Бессмертник. Можно попытаться всё исправить, а если нет — выйти на улицу и увидеть собственное полное поражение.

В этом финале Данковский не завершает исследование, не принимает ни одного значимого решения и.не получает ответов на свои вопросы.

«Побег» — трусость или волевое решение

Особняком среди концовок стоит «Побег». Это не реакция на единичное решение в финале, а результат долгой и осознанной подготовки: несколько дней вы выстраиваете план бегства из города. Мотивы зависят от игрока: усталость и ненависть к Песчанке, желание уберечь Танатику от вмешательства инквизиции или просто отказ тащить эту ношу дальше.

Если все подготовительные квесты выполнены, люди Грифа выносят Бакалавра в гробу из карантинной зоны, поезд уходит в ночь, а на фоне остаётся Мария в городе, пожираемом чумой. В руках Данковского — красный бумажный бычок, напоминание о месте, которое он бросил.

Судьба Танатики здесь целиком зависит от того, что успели сделать до побега. Если игра пройдена аккуратно и знания о чуме получены, лаборатория меняет профиль на эпидемиологию и ещё долго существует. Инспектор, впрочем, не похвалит — это остаётся бегством.

Если же Данковский уезжает раньше, без понимания природы заразы, при погибшем городе и несохранённом чуде — это уже чистое дезертирство. В столице его ждут руины лаборатории.

Итог

Если взглянуть на развязки в целом, их удобно разделить на три группы:

• Научные — «Академик», «Побег» (если Танатика спасена и лаборатория уцелела).
• Чудесные — «Искатель чудес», «Истинное бессмертие», «Цена чуда».
• Провальные — «Гниль», «Предопределённость», «Фиаско», «Побег» (если это именно бегство от ответственности).

Игра принципиально не предлагает идеальный выход. Остаёшься верен науке — смотришь на руины Многогранника. Гонишься за чудом — наблюдаешь город, сгоревший ради твоего просветления. Уходишь от решения — получаешь «Гниль».

Судя по реакции коммьюнити, каинская утопия далека от большинства игроков — и от нас тоже. Их проект остаётся красивой, но неработающей иллюзией, которая не убеждает ни как модель мира, ни даже как метафора.

Мы двенадцать дней рвёмся к Симону, собираем по крошкам любые сведения о нём, но спасение Многогранника почти всегда ощущается личным поражением — вся забота о городе оказывается тщетной. Логика в этом есть, примирения с ней — нет. Поэтому многим и ближе более приземлённые концовки вроде «Академика».

Ice‑Pick Lodge по‑прежнему играют с неразрешимыми противоречиями и на этот раз, за счёт разнообразия выборов, делают это особенно убедительно.